Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

«Полезные идиоты Вятрович, Ницой и Фарион отталкивают от Украины десятки тысяч людей»

В соцсетях обсуждают новые объяснения главы Института нацпамяти Владимира Вятровича об «опасности» Высоцкого, Цоя и Булгакова

Глава института Нацпамяти Владимир Вятрович решил объяснить свою позицию по Высоцкому и Цою, которых недавно назвал «щупальцами русского мира» — причем сделал это на 80-летний юбилей Высоцкого, чем вызвал бурю возмущений в социальных сетях.

Объяснение Вятровича — что же он все-таки имел в виду — только ухудшило ситуацию.

Главный идеолог Украины заявил, что Цой, Высоцкий и Булгаков сами по себе «безвредны», а несут угрозу, только если их использует «пропаганда русского мира».

Однако утверждение это Вятрович подтвердил метафорой, которая снова заставила многих усомниться в непредвзятости главы института нацпамяти.

«Надпись на пачке сигарет «Курение убивает» — это не запрет курения, а предупреждение о возможных последствиях», — написал он в Facebook, сравнив культовых музыкантов и писателей с пачкой сигарет.

Такое нелестное сравнение подняло новую волну обсуждений. Против Вятровича начали выступать даже записные патриоты — такие, как мэр Днепра Борис Филатов.

Баттл Филатов vs Винничук

Мэр Днепра нанес «панч» по Вятровичу, назвав его и других «полезных идиотов» «бл@дями».

«Можно долго спорить о том, что он сказал, подумал, имел в виду или как другие расценили его слова.

Можно безысходно рассуждать о колониях, метрополии и как выдавить из себя раба.

Можно сравнивать Пушкина и Шевченко, Донцова и Липинского, и даже кита и слона.

А можно понять одно, что такие полезные идиоты как Вятрович, Ницой и Фарион, отталкивают сегодня от украинской национальной идеи десятки тысяч сограждан.

Не им, бл@дям, учить нас Родину любить», — со свойственной ему экспрессивностью заявил Филатов.

Короткий комментарий Филатова, вызвал реакцию известного писателя Юрия Винничука, который развернуто — в виде целой статьи — ответил мэру Днепра. Выразив в ней весь спектр взглядов западно-украинской интеллигенции на проблему кумиров советского периода.

По его мнению, своих подобных кумиров у украинцев не было, потому что все они «лежали в вечной мерзлоте» — другими словами, были репрессированы.

Потом он перешел на личности самих Булгакова и Высоцкого, упомянув заодно и Пушкина.

По его мнению, Высоцкий был «номенклатурным» певцом, которого финансировала КПСС.

Булгакова же и Пушкина Винничук обвинил в плагиате. К тому же автор «Белой гвардии» и «Мастера и Маргариты», по его мнению, презирал украинцев.

«Вам плевать на то, что Булгаков презирал украинцев. Ни в одной стране, которая себя уважает, никто бы не позволил ставить памятник и открывать музей своему врагу», — заявил писатель.

«Порошенко — наш Скоропадский»

Вятрович стал не только объектом для критики, но и невольно — причиной дискуссии о творчестве Булгакова.

Писатель был современником УНР, столетие которой Украина отметила в январе. Его роман «Белая гвардия» надо зачитывать до дыр, считает журналист Денис Попович.

«А вы знаете, что «Белую гвардию» Булгакова надо нам всем зачитывать до дыр? И видеть в ней не только украинофобию, а массу параллелей с нашей реальностью.

Была у нас 23 года УНР, но ничего путного мы не добились, посадив себе воров на шею. А когда пришел Муравьев (Путин), оказалось, что и армии-то нет, чтобы его встретить. Разворовали армию, как и многое другое. Но собрались ребята-патриоты под Крутами (Иловайск, Дебальцево) и сложили головы для того, чтобы остановить орду. И остановили, хотя бы и ценой куска нашей земли. И пришел вместо УНР Павел Скоропадский (Петр Порошенко). Того поддерживали немцы, а этого — американцы. Но у обоих бэкграунд российский — тот был царским офицером, а у этого — бизнес в России.

А Город на холмах как сейчас, так и тогда почувствовал, что опасность миновала и зажил сытой и спокойной жизнью, как будто враг уже побежден и земли наши обратно к нам вернулись. А жители Города привычно вгрызлись друг другу в глотки и начали спорить, на каком языке разговаривать, книжки читать и песни петь. Как будто это было важно 4 года назад, когда Муравьева (Путина) останавливать было нужно. Как будто важно, на каком языке ты разговариваешь, сидя в окопах и глядя в прицел на врага. И как будто любовь к Родине зависит от того, на каком языке мы это обсуждаем.

А пока народ грызется между собой, новая элитка его успешно обкрадывает. Но народ этого не замечает — он продолжает метелить друг друга. А враг — он рядом. Никуда он не делся и не денется, даже если мы отдадим приказ считать, что его вообще не существует. И он ждет удобного момента.

То был 1918, а сейчас 2018 год. Наш Скоропадский пока еще при власти. История, спустя ровно 100 лет, снова на спираль зашла. Может быть нашего Скоропадского тоже в вагоне куда-нибудь увезут, а может быть и нет. Выйдем мы из этой спирали, или нет — от нас пока еще зависит. Но все это с нами уже было. Так что про нас Булгаков написал — про нас…», — написал Попович в Facebook.

Параллели между персонажами Булгакова и нынешней ситуацией в Украине провел и бизнесмен Евгений Черняк. Вятрович напомнил ему Шарикова из «Собачьего сердца».

«Результат нелепого исторического эксперимента. Уродливая гримаса генетики.
Был собакой, дворняжкой. Потом немного поговорил и опять превратился в животное. Кем собственно и оставался, сердце то было собачье, хоть и облик человеческий.

Но даже внешне оставаясь человеком он иногда гавкал и искал блох, чесался.
Ненавидел котов. Служил в Подоочистке. Назначил его туда Швондер. Ну точное историческое совпадение.

Причины для ненависти конечно у вятровичей есть, надо это признать.
Так талантливо и точно их ещё никто литературно не изображал», — написал Черняк.

Другие пользователи не видят смысла так глубоко не копать, а заявления Вятровича объясняют «январским обострением».

«Смешно, но год назад в этот день, Въятрович выступал с другой инициативой.

Перенести День Победы.

Лично у него, видимо, ежегодное январское обострение. Если дотянет до следующего года, речь пойдет о Гагарине, к бабке не ходи», — объяснил активность главы института Нацпамяти блогер Макс Бужанский.

Вятрович сейчас выглядит дико даже для многих патриотов. «Но это лишь потому, что он немного забегает наперед», — считает журналист Вячеслав Чечило.

«Впрочем, стесняться им нечего. Противников данного курса в стране нет.
Один депутат с портретом Высоцкого на трибуне парламента, фракция из 10 человек, покинувшая заседание Рады после запрета выступать на русском языке — даже такая минимальная активность смогла бы запустить в стране процесс формирования оппозиции. Но пацанам некогда — Роттердам+, газовые скважины и переживания за нажитое непосильным трудом занимают слишком много времени», — пишет журналист.

В соцсетях уже начали появляться фотожабы с участием Высоцкого и Вятровича.

«Глеб, не стреляй! Вятрович нам помог банду Цоя, Булгакова и Высоцкого взять!», — шутят пользователи в ответ на эту картинку.

А журналист Марина Соловьева в Facebook написала целую зарисовку «из жизни Вятровича». В ней сатирически подчеркивается разница между реальным украинским обществом и «внутренним миром» главного украинского идеолога.

«Один день из жизни патриота.

Тщедушный мужчина с редкой рыжей порослью на лице поправил вышиванку на впалой груди, тщательнее запахнул кожуха и опасливо спустился в метро, с отвращением глядя на отделанные мрамором и гранитом своды и прочие признаки тоталитаризма.

«Колы мы вжэ навсигда позбудэмося цэго совка и бездуховности?..» – грустно подумал Вятрович и, ловко оттолкнув беременную женщину, запрыгнул в вагон.

Отдышался, прислонившись к стенке, но тут его взгляд упал на надпись «Мытищинский вагоностоительный завод».

Человек взвизгнул, отскочил как ужаленный и заметался по вагону. Ринувшись наперерез старушке, он удачно плюхнулся на свободное место. Уже было настроился почитать интервью с Фарион в свежем выпуске газеты «Свобода», но боковым зрением увидел, что девушка справа достает из сумки новый роман Пелевина. «Рука Москвы!» – безошибочно определил он и задохнулся от возмущения.

Мальчик рядом смотрел на планшете мультфильм «Маша и медведь».

Мужчина напротив слушал Цоя. «Следи за собой, будь осторожен» – пело в наушниках очередное щупальце «русского мира».

Мелкая дрожь сотрясала его тело. Воздуха не хватало…

«Наступна станция — площа Льва Толстого» – прозвучало в динамике. Это было уже последней каплей. Мужчина пулей вылетел из вагона, забыв на сидении свои заметки об очередном переименовании улиц.

Морозный воздух слегка охладил голову. «Поеду на трамвае,» – решил он, и уже было направился к остановке как вдруг вспомнил, что Кличко приобрел новые польские вагоны, которые оказались российского производства…

«И тут зрада» – обреченно прошептал Вятрович и решил ехать на маршрутке: «Богданы» – воны свои, родненькие.

Маршрутка остановилась в аккурат напротив большой лужи. Намочив ноги до колен, Вятрович неуклюже залез в салон и приземлился на обшарпанное сидение. Шаря по карманам в поиске удостоверения инвалида умственного труда, он заметил, что на женщине рядом были варежки с красными звездами!

«О богы, чому я всэ цэ бачу?!! Скилькы щэ треба законив про дэкомунизацю?!!» — слезы едва не брызнули из глаз. Усилием воли удалось их сдержать. Но когда со стороны водительского сидения донеслось «Владимирский централ, ветер северный…» несчасный нечеловеческим голосом заорал: «Зупынить, зупынить, кляты запроданци!» и буквально на ходу выпрыгнул на улицу европейской столицы — прямо в месиво из грязного талого снега и реагентов.

Продрогнув окончательно, решил взять такси.

В салоне было так тепло, что Вятрович решил сделать вид, что не слышит низкого с хрипотцой голоса, поющего «Кони привередливые».

Но, к несчастью, таксист оказался общительным.

— Курс доллара видели? Это же трындец. А цены в магазинах? Платежка за отопление пришла, так я вообще очешуел. Что со страной творят, суки, а? Ума хватает только воровать, памятники сносить и улицы переименовывать…

— Вы цэ даремно! Нация мае вызриты у боротьби и сказаты остаточнэ прощавай тоталитарному совковому мынулому! Ось и наш вельмышановный презыдэнт, який ночэй не спить, все дбае про народ, повэрнувшысь з Мальдив, заклыкав тришкы потэрпиты…

Дальнейшее Вятрович уже помнил смутно. Очнулся на обочине. Очень болело ухо, челюсть и копчик. А новая вышиванка и кожушок были заляпаны грязью.

Пришлось идти пешком через лужи, сугробы, рытвины и остатки асфальта на уютно темных декоммунизированных улицах Киева.

Брел, стараясь не смотреть на Арку дружбы народов, мост Патона, ЦУМ, гостиницу «Украина», парк Славы…

Но поневоле прислушивался к разговорам прохожих, и каждая фраза была как нож в сердце патриота.

Стайка девочек щебетала что-то про 8 Марта.

«Дитям – мороженое, бабе – цветы» — весело заявил паренек, и под счастливый смех вручил своей барышне букет.

«Не-не, утром – деньги, вечером – стулья» — донесся до слуха Вятровича деловой разговор.

«Я требую продолжения банкета!» — кричал подвыпивший мужичок у ресторана.

«Какая гадость эта ваша заливная рыба!» — кто-то рядом прокомментировал вкус шоколадки.

«Я старый солдат и не знаю слов любви» – пытался приударить за симпатичной дамой решительный кавалер. «Я с кузнецом приду!» — ответила она. «Зачем нам кузнец? Нам кузнец не нужен» — весело возмущался ее собеседник, не подозревая, что они оба только что стали жертвой российской культурной экспансии, которая повсеместно распространила свои зловещие щупальца…

Вдруг больное ухо Вятровича уловило украинскую речь. Он расплылся в улыбке и подошел поближе, чтобы наконец снять отвратительное послевкусие совкового кинематографа, насквозь пронизывающее и разрушающее социокультурную идентичность украинца.

Мужик с пышными усами, судя по интонации, был настроен оптимистично и радостно. «Вирять люды у майбутне, у нашу владу, вирять!» — у Вятровича аж в груди потеплело…

«Ну да, я й кажу – всьо хорошо буде. Нормально всьо будэ. Щас вот зыма закинчыться, так я до кума поиду у Подмосковье. Вин там на стройци робэ. Менэ до сэбэ зове. Говорить – добри гроши плотять. Так шо всьо хорошо будет. Тылько хай зыма кинчыться, ага.»

Вятрович заплакал…

Сквозь слезы едва добрел до своей идеальной, полностью декоммунизированной квартиры. В коридоре зацепился за дидуха и растянулся на соломе. Поднялся, зажег огарок свечи, напился воды из корыта, разжег костер на полу и слегка согрелся. Накидал себе в макитру макухи, налил самогона, и на душе стало спокойней.

Включил в плеере своего любимого Левка Дурка, музыка успокаивала… Захотелось перед сном почитать что-то из украинской классики. Под руку попался томик статей Ивана Франко.

«Соціалізм — це змагання усунути всяку суспільну нерівність, усякий визиск і всяке вбожество, запровадити справедливіший, щасливіший від теперішнього лад, а саме таким способом, щоб теперішній продукційний капітал, себто грунти, фабрики, машини й інше знаряддя праці, а так само усяка сировина, замість бути приватною власністю кількох людей, має перейти у власність загалу» — писал классик черным по белому.

…Измученный ежедневной борьбой с советским наследием мозг Вятровича не выдержал такого подлого удара от украинского поэта.

Бросив прощальный взгляд на этот недодекоммунизированный мир, Вятрович вышел в окно…

. . .

Над Вятровичем склонился парень:
— Слышь, мужик! Ты как? Живой? Ща, я скорую вызову, браток, не волнуйся!

— Украинською, зрадныку, — из последних сил прошептал Вятрович. – Говоры украинською…

— Алё, скорая? Тут мужик из первого этажа в окно выпрыгнул. Да, живой, живой, что ему сделается? Он в дубленке и соломой обмотан. Но вы приезжайте, похоже, он бредит… Адрес какой? Да я точно не знаю… Ну, это где-то рядом с Арсенальной площадью. Улица вроде Московская…

Вятрович издал истошный вопль, хватая руками грязный снег.

Редкие прохожие снимали его на телефон.

Светало…»