03/12/2016

Будь в курсе последних новостей! Подпишись в соц.сетях!

Хроника: освобождение Херсона

Хроника: освобождение Херсона

Сегодня, проезжая по улицам Дорофеева, Шенгелия, Субботы, мы как-то в будничной суете не задумываемся, что за этими названиями стоят люди, которые в марте 1944 года освобождали наш город. В этом году мы праз­днуем 72 год освобождения Херсона от немецко- фашистской оккупации. В этом материале, который создан на основе рассказов ветеранов, освобождавших Херсон, мы попытаемся рассказать, как это было.

Переправа, переправа Берег левый — берег правый

1944 год. Войска 2-й гвар­дейской армии в ожесточенных боях взломали оборону немцев на мелитопольской оборонительной линии и начали про­движение на восток. Вспоми­нает бывший рядовой 1038 стрелкового полка 295 стрел­ковой дивизии Николай Черкашин: «На реке Молочной под Мелитополем сильные бои были. Немцы построили там мощный укрепрайон. Немало крови пролили, пока прорва­ли эту проклятую линию. Наша маневренная группа из двух танков, 3 бронетранспортеров и подразделения автоматчиков прошли е боями свыше 300 ки­лометров. Освободили Ниж­ние Серогозы, Асканию — Нова и в конце октября вышли к Днепру. Зашли в одно село, немцев нет, а навстречу мест­ные женщины бегут с причи­таниями и слезами: «Спасите наших детей! Их немцы в кон­цлагере держат и собираются пострелять!».

Мы на танковую броню взоб­рались — и вперед. В несколь­ких километрах от села увиде­ли бараки за колючей прово­локой. Танки на ходу по­валили заборы. Мы с ребята­ми с брони — и к дверям. Взло­мали и из темноты выбегают молодые парни и девчата. Их фашисты заставляли рыть, траншеи и остальные укрепле­ния. Мы вовремя успели, так как зондеркоманда собиралась зажечь бараки, но услышав гул танковых двигателей, фрицы разбежались. Одна симпатич­ная дивчина меня обняла и плачет: «Спасибо, что пришли наши родненькие!». Недели че­рез две вели мы пленных немцев че­рез село Кардашинку и в од­ном из домов попросили по­есть. Дали немцам миску каши, посадили их возле печки. Сами расположились за столом. Тут заходит эта девушка из конц­лагеря: «Мамо! Этот хлопец нас от фашистов спас!» Потом мы с ней еще встречались, а после войны она меня дожда­лась, и мы свадьбу справили».

28 октября к Днепру в райо­не села Казачьи Лагери выш­ли части 49 стрелковой диви­зии полковника Маргелова. Житель Херсона Дмитрий Перетяпко рассказывает : «28 ок­тября в село вошли наши сол­даты, а через три дня полевой военкомат призвал меня в ар­мию. Медкомиссия была про­стая. Плюнь на ладонь. Крови нет, туберкулеза нет, значит здоров. Несколько дней обу­чения и проверок. Военные особисты проверили нас на предмет измены Родины во время оккупации, но предате­лей среди нас не нашлось. После чего меня назначили пу­леметчиком в 2 батальон 149 полка 49 дивизии. Пулемет достался, знаменитый «Мак­сим», хорошая машинка, да только больно тяжелая. Расчет его должен состоять из 4-х бойцов. Когда наши нача­ли наступления под Мелитопо­лем, немецкие войска в пани­ке оставили Цюрупинск и Хер­сон, и удрали в Николаев. Но когда наши части обес­кровленные в боях не смогли переправиться через Днепр, то они быстро вернулись и в пой­ме под Цюрупинском (в райо­не железнодорожного моста) создали оборонительную ли­нию, под корнями деревьев они устроили пулеметные гнезда. Болотистая почва пой­мы не позволяла ввести в бой наши танки. 18 декабря в бой бросили наш батальон. Пого­да была сырая и дождливая. Мокрые насквозь мы под ог­нем немцев пытались идти вперед. В один из моментов за деревьями увидел немецких солдат. Достаю гранату и тут чувствую в руку удар такой силы, что граната улетает на несколько метров в сторону. После боя я направился в сан­бат, который расположился в моем родном селе. Меня пе­ревязали и отпустили домой. Через десять дней рана зажи­ла, и я пешком отправился в село Крынки, куда перевели мой батальон. Мы были у нем­цев как на ладони, и они со своей врожденной пунктуаль­ностью (с перерывом на обед) гвоздили по нам из миноме­тов. Много крови испортила нам их авиация. Истребители «Мессершмидт-109» гонялись не только за машинами и повозками, но и за отдельными солдатами. Как-то пришлось поиграть мне в кошки мышки с немецким асом в чистом поле. И хоть пулеметные оче­реди ложились в полуметре от меня, котелки с кашей для сво­его пулеметного расчета при­нес полные. Правда, песка в них было изрядно».

о3

Когда немецкие части ухо­дили за Днепр, то все плав­средства они угнали на пра­вый берег. Для того чтобы обеспечить боеприпасами и продовольствием, командова­ние 2 гвардейской армией на­чало формировать военно­-восстановительные отряды (ВВО). В одном из таких при­шлось воевать уроженцу Хер­сона Николаю Афанасьеву. В одну из ноябрьских ночей он вместе с друзьями перепра­вился на лодке через Днепр (немцы за такие путешествия во время комендантского часа расстреливали на месте), и обратился в штаб воинской части — зачислить его в стрел­ковую роту. Но командование решило иначе. «Из местных жителей, — вспоминает Нико­лай Константинович, — кото­рые знали дельту Днепра, в Голой Пристани сформирова­ли 14 ВВО. Местное населе­ние передало нам спрятанные от фашистов лодки. Позже во­долазы подняли затопленный буксир. Мы перевозили на острова, где держали оборону наши стрелковые подраз­деления пополнение, боепри­пасы, термосы с горячей пи­щей. Обратным рейсом заби­рали раненых и убитых сол­дат. Работали в основном ног чью, так как днем немцы с правого берега хорошо просмат­ривали плавни и снаря­дов и мин не жалели. Как-то на рассвете мы уже ушли за Потемкин­ский остров, в районе села Кузьминки из зоны обстрела. Прошло 10 минут — и вдруг попали под пулеметный огонь. Выскочили на берег и залегли, а немец раз­рывными пулями раз­бил лодку и принялся за нас. Пуля, задев камыш возле лица, разорва­лась и обожгла лицо. Выручили наши артил­леристы на соседнем острове. Выкатив из-за укрытия 45-мм орудие, они ударили по пуле­метчику прямой навод­кой. В другой раз утром на лодку спикировал немецкий истребитель. Мы с напарником сра­зу прыгнули в воду. Наши открыли по само­лету огонь, и фриц бы­стро ретировался, но пробитая пулями лодка затонула. Мы оказались в ледяной воде. Про­бую забраться на лед, а он тонкий и проламы­вается подо мной. Чув­ствую — силы уходят и до берега не добрать­ся, но тут на помощь ребята с другой лодки пришли.

 

Херсон перед нами — пробьемся штыками и десять гранат не пустяк…

 

Форсирование Днепра ко­мандование 2 Гвардейской армии наметило на 12 мартагсилами 295 и 49 стрелковых дивизий. Для преодоления водной преграды было реше­но использовать 7 катеров, 6 паромов, 3 баржи и 150 де­ревянных лодок. Немцы с но­ября готовились к обороне и построили несколько линий обороны. Траншеи, ряды ко­лючей проволоки, минные поля. Строения на берегу были превращены в долго­временные огневые точки. 12 марта в 14.00. начал пере­правляться через Днепр 149 полк под командованием полковника Дмитрия Тюрина 49 дивизии. 2 батальон, в ко­тором служил рядовой Дмит­рий Перетяпко, высадился в Ивановке. «Переправа обо­шлась без потерь,- вспомина­ет ветеран, — и мы ускоренным маршем двинулись по дороге к Херсону. Подошли к Дарьевскому мосту, и тут начался бой. Буквально у нас на гла­зах мост взлетел на воздух. С того берега немцы стреляли со всех видов оружия. У нас было убито 5 или 6 бойцов и много раненых. Со стороны села Никольское бежало че­ловек 70 немцев с оружием. Когда их офицер увидел, что моста нет, он подорвал себя гранатой. Зрелище жуткое. Ту­ловище летит вверх, а ноги бегут. В сумерках под мино­метным огнем мы начали пол­зти к берегу и готовиться к пе­реправе. С окрестности со­брали все, что может держать на плаву. Мы свой пулемет ре­шили переправлять на связ­ках камыша. В темноте око­пались на берегу и рано ут­ром начали переправу. Но немцев уже не было». Оказа­лось, под Садовое с боем вы­садился второй батальон 147 полка. Под шквальным огнем штурмовые группы около часа подбирались к дзотам. Один удалось заставить за­молчать. Но второй открыл более сильный огонь. Коман­дир взвода лейтенант Семен Харченко закрыл своим телом амбразуру. Немцы начали от­ход. «Наш полк вышел на Бериславское шоссе,- продол­жает рассказ Дмитрий Пере­тяпко,- ведущее к железнодо­рожному вокзалу. Дорога была забита брошенными немцами, легковыми и грузо­выми автомобилями. Когда вышли на окраину Херсона, нам стали встречаться редкие местные жители. Женщины и дети со слезами подходили к нам и обнимали. Обозы наши отстали, и мы заходили в бро­шенные дома в поисках съе­стного. Когда стали подхо­дить к Музыковке, оттуда вы­летела грузовая машина — полная немцев. От неожидан­ности мы даже не успели огонь открыть».

В ночь с 12 на 13 марта на острове Белогрудый мы по­грузились на катер,- продол­жает рассказ Николай Черкашин,- на буксир взяли плот, на котором было человек 30 с нашей роты, автоматчиков. Отчалили и пошли вдоль Большого Потемкинского ос­трова. Возле Малого Потем­кинского, на нем сейчас гид­ропарк, ветром плот оторва­ло. Пока мы пытались взять наших опять на буксир, нас отнесло по течению к нефтегавани. Я каждую минуту ждал, что с острова на нас обрушиться шквал огня с не­мецкой батареи реактивных, шестиствольных минометов, среди солдат прозванных «ванюшами». Но «гансы» про­спали. Мы высадились на южной оконечности и пошли вглубь острова. Наш боец, по фамилии Сергеев, хорошо знал немецкий. И когда мы наткнулись на часового бата­реи, Сергеев заговорил с ним по-немецки, и тот подпустил нас к себе. Связать его делом секунд. После этого мы про­шли по блиндажам и стали будить спящих немцев. Ну и глаза у них были, когда они просыпались». Взяли в плен 35 человек. Потом взяли од­ного фрица с собой и двину­лись по навесным деревян­ным мостам с острова на другую сторону. Теперь на их месте микрорайон «Корабел». Благодаря идущему впереди немцу, уда­лось без стрельбы пройти на завод Коминтерн. Оттуда по мосту вышли к кирпичному заводу, а затем дошли до кладбища на Забалке. Тут на­ткнулись на группу немцев. С этого момента и начались бои. Отбиваемся от одних, на дру­гой улице на других натыка­емся. В одном месте под пу­лемет попали — и девять на­ших бойцов наповал. На ули­цах часто натыкались на тру­пы гражданских. Почему-то много их было на кладбище. Наверное, немцы расстрели­вали тех, кто не выполнил их приказ и ушел из города. В наш прорыв пошел весь полк, а затем и дивизия. К вечеру, когда город полностью очис­тили от врага, роту вернули об­ратно на реку Кошевую и на плотах пошли на Белозерку. Там берега были топкие. Бе­жать вперед невозможно. Пока ноги из грязи вытаскиваешь, тебя немец из пулеметов по­ливает. В боях за Херсон толь­ко наша дивизия потеряла убитыми 50 человек. Некоторых из них похоронили на кладбище на Забалке. Потонувших на Днепре не считали.

о2

«9 марта нас пере­бросили из Гопри в Цюрупинск, — продолжает свой рассказ Нико­лай Афанасьев, боец 14 ВВО, — ночью 13 мар­та мы начали переправ­лять на острова наши войска, а на рассвете началось форсирование Днепра. Настроение у всех было при­поднятое. Когда наша лодка вышла из прото­ки Перебойная, откры­лась панорама города. Было отлично видно улицу Говардовскую (ныне проспект Ушако­ва), разрушенный эле­ватор, портовые зда­ния. Во многих частях города поднимались клубы дыма. Немцы жгли город. Мы не ус­пели дойти до середи­ны Днепра, как со сто­роны порта по нам открыли пулеметный огонь. Вода ка­залось, закипела. В ответ тут же открыли огонь наши ми­нометы и артиллерия. Нача­ли стрелять наши солдаты с лодок и плотов. Спустя время огонь со стороны немцев ослабел и прекратился. Опа­саясь окружения, противник начал отход. Наша лодка по­дошла к зданию яхтклуба, на­против нынешнего речпорта, но берег оказался заминиро­ванным, и нам пришлось ждать, когда саперы снимут смертоносные «сюрпризы». Рядом было несколько блиндажей, и мы с опаской заш­ли в один из них. На столе стояли котелки с еще горя­чей едой. Немцы не ожида­ли нашей высадки, и в пол­ном смысле слова драпали. Завод Коминтерна взорвать они не успели. По деревян­ному мосту через реку Коше­вую мы переправились в го­род. На улицах было полно брошенного немецкими сол­датами оружия: автоматы, карабины, пулеметы. Попа­далась различная амуниция. Зато ни одного жителя в пер­вый день мы не встретили. Оказалось, немцы издали при­каз по которому всему граж­данскому населению предпи­сывалось покинуть город. Тех, кто прятался, если находили, расстреливали на месте. При­чем оккупантам было все рав­но, кто перед ними — женщи­на или мужчина, подросток или пожилой человек. Я жил на улице Красноармейской, в районе Забалки и, в первый день прибежал домой, но там никого не застал. Лишь спус­тя несколько дней, домой вер­нулась моя мать». Бои в горо­де закончились лишь к вече­ру. В районе железнодорож­ного вокзала отступающие не­мецкие части пытались дер­жать оборону. 3 стрелковая рота капитана Павла Кугепова штурмом взяла железнодо­рожную станцию. Войска, ос­вободившие Херсон, не за­держиваясь выходили за го­род и продолжали наступле­ние. Немцы, несмотря на от­ход, продолжали яростно со­противляться. Под Киселев- кой на трассе Николаев Хер­сон, немцы предприняли тан­ковую контратаку. Об ожесто­ченности боев говорит тот факт, что Николаев наши вой­ска освободили 29 марта, спу­стя 15 дней после Херсона. В 22 часа 13 марта в Москве прогремел салют в честь ос­вобождения нашего города. Сотни солдат и офицеров были награждены орденами и медалями, а 18 человек полу­чили звание Героя Советско­го Союза.

осв

я670

я73

я74

я69

я71

49 гвардейской и 295 стрелковой дивизиям, 377 ар­тполку,773 радиодивизиону, 243 батальону связи и 1 транспортному авиаполку присвоено наименования Херсонский.

олег

Олег ГРУШКО

Рекомендуем